В среде кипящей атмосферы

Войдите на сайт, и вы сможете вступить в группу.

«Спортсменка, комсомолка и просто красавица». Фраза избитая, но всё же отлично подходит к подполковнику полиции Юлии РАСТОПШИНОЙ, которая увлекается боксом и служит в уголовном розыске УВД по ЮЗАО в должности старшего оперуполномоченного.

— Мой папа 20 лет проработал в милиции, — начинает Юлия свой рассказ о службе. — Он был сержантом, простым сотрудником, из тех, на которых, как говорят, всё держится. И для нас с сестрой всегда служил примером. Так что у меня никогда не возникало колебаний — всегда знала, что я, как папа, пойду в милицию. Когда окончила школу и наступило время принимать решение, я объявила сестре: «Мы идём в школу милиции». Она-то хотела в банковскую сферу, но, хоть сестра и старше на сорок минут, я потянула её за собой. Обещала, что будет весело.

— И как, было весело?

— Вы знаете, нам очень понравилось! После школы мы попали в совершенно другой мир. На месяц уехали на курс молодого бойца. Ещё вчера ты была беззаботной школьницей, а сегодня — взрослый человек, всё серьёзно. Дисциплина, режим, устав. Утро начиналось с разминки и двухкилометровой пробежки. Мне всё это было по душе. Я с детства ценю дисциплину. Всегда лучше, когда есть чёткий закон и рамки.

— Итак, учёба закончилась…

— Мы с сестрой обе окончили среднюю школу милиции на Черкизовской с отличием. Продолжили обучение в Московском университете МВД России имени Кикотя, а параллельно пошли работать в ОМВД России по Ломоносовскому району в следственный отдел. Так что я с первых дней службы в ЮЗАО.

— Что было неожиданным в реальной работе?

— Прямо скажем, теория и практика — это две очень разные вещи. Когда учишься, ты представляешь будущее с неким налётом романтики. А потом наступает жёсткая рабочая жизнь. Уголовные дела, реальные люди, виновные и пострадавшие, «висяки»… И дежурства, дежурства, дежурства.

Моим первым делом было расследование кражи автомашины. С профессиональной точки зрения ничего сложного в нём не было. Сотрудники ДПС задержали злоумышленника с поличным. Никаких сомнений в его вине собранные доказательства не оставляли. Но ко мне пришла супруга этого человека. В слезах. Она сидела возле моего кабинета, моля, чтобы я его отпустила. Я объясняла ей: «Как вы это себе представляете? Его поймали сотрудники ДПС, всё задокументировали. Ну как я его отпущу?» Но она приходила ко мне практически каждый день, с ребёнком, давила на психику.

А ещё выезды в СИЗО, чтобы ознакомить фигурантов с уголовным делом, тоже давили. Ты сдаёшь телефон и все лишние вещи, проходишь только с уголовным делом. К тебе выходит угрюмый человек, чья дальнейшая судьба заключена в этом деле. Тесное помещение, гнетущие стены. Для меня такие моменты были сродни испытанию.

Отработав год, я осознала две вещи. Первая — я точно не следователь. Морально мне трудно переносить такие вещи, с которыми приходилось работать. Хотя и понимаю, что человек виновен, правосудие должно свершиться.

Вторая — я по-прежнему хочу служить в полиции. И тогда перешла в инспекцию по личному составу. У нас же в округе.

— Какие у вас были обязанности?

— Если коротко, служебные проверки. Не нарушили ли сотрудники какие-то регламенты, например, форму одежды, не совершили ли какие-то проступки.

Здесь я столкнулась с неприятно удивившим меня явлением — огромным количеством ложных жалоб на сотрудников полиции. Например, сотрудники ДПС остановили гражданина в нетрезвом виде и составили административный протокол. Всё. А человек потом пишет, что его избили, что у него что-то украли. При этом есть и видео, и фото, всё задокументировано с подписью этого человека, пройдено медицинское освидетельствование. Но он продолжает клеветать, пытаясь как-то оправдать себя.

Могу сказать, что 90 процентов поступавших нам на проверку жалоб не подтверждалось. И становилось очень обидно от такого шквала клеветы. А тогда был почему-то вал таких пустых жалоб на полицейских и врачей скорой помощи.

Есть и «постоянные клиенты». Нередко это люди, состоящие на учёте в психоневрологическом диспансере.

Но зато было и много благодарностей. Особенно — в адрес участковых. Хотелось бы, чтобы люди не забывали благодарить полицейских, которые помогли им. Такие обращения начальники берут на заметку и потом премируют достойных сотрудников.

— Похоже, в инспекции вам понравилось больше. Почему вы ушли оттуда?

— Когда я работала там, то познакомилась с будущим мужем. Он возглавлял ОСБ, его кабинет находился на другом этаже. Сейчас он по-прежнему руководитель в подразделении собственной безопасности, но уже в главке Санкт-Петербурга и Ленинградской области.

— Но вы здесь.

— Да, мы живём на два дома. Что поделать, раз служба призвала нас в разные города? Муж приезжает на выходные в Москву, а на следующие выходные я с детьми еду к нему. Это непросто, но в этом есть своя романтика. Наши отношения становятся только крепче, преодолевая расстояния.

Так вот, возвращаясь к прошлому. Я ушла в декрет. А когда вернулась, то поняла, что прежняя служба больше не вызывает того запала. Я точно знала, что меня ждёт и как это делать. Всё было уже пройденным. Там было замечательно работать, но всё стало рутинным. Захотелось чего-то нового.

Муж посоветовал уголовный розыск. Я решила, что это уж точно будет интересно. И перешла сюда.

— Как впечатления по сравнению с другими службами?

— По сравнению со следствием это другая грань борьбы с преступностью. Здесь непосредственные задержания, разворачивается вся цепочка от преступления до поиска злоумышленника, выход на подозреваемого, засады.

Здесь очень живая атмосфера. Она кипит. Хорошо запомнила, как наши оперуполномоченные отправлялись на задержание педофила. Мне как матери особенно тяжело воспринимать такие преступления. Но я вижу, что и у наших ребят душа горит задержать негодяя.

Здесь люди «дышат» своей службой. При том, что ребята имеют дело со злодеями, от которых не знаешь, чего ждать, они не отступаются. Сталкиваются со страшными вещами, но обязательно докапываются до истины. Это очень благородные люди.

— Вы тоже ездите на задержания?

— Физическую часть работы берут на себя обычно парни. Девушкам достаётся больше бумаг — у мужчин на это не хватает терпения. Но, конечно, девушки тоже выезжают на места происшествий. Иногда нужно провести досмотр, а задержана женщина.

— Планируете ли попробовать ещё какую-то службу?

— Конечно, хотелось бы развиваться, расти в профессиональном плане и дальше. Точно могу сказать одно: уходить из уголовного розыска я не хочу.

— Вы упоминали сестру, с которой вместе пришли в полицию. После следствия ваши служебные пути разошлись?

— Да, она с тех пор успела поработать и по линии борьбы с экономическими преступлениями, и по борьбе с незаконным оборотом наркотиков. Хоть мы и близнецы, но, если вы увидите нас рядом, то и не подумаете, что мы родственницы. Она настоящий опер. Когда я решила уйти из следствия, то обратилась к ней: «Может, вместе уйдём?» Она сразу ответила: «Нет, мне здесь нравится». И осталась там ещё на несколько лет.

Она меня и в спорт втянула. Хотя я всегда считала, что мы со спортом идём непересекающимися дорогами. А теперь, благодаря сестре, я полюбила бокс. Когда в первый раз пришла в зал, то почувствовала, что выбила все эмоции, молотя грушу. Говорят, это больше по душе мужчинам, но девушкам я бы тоже рекомендовала попробовать. К тому же в боксе задействованы все группы мышц.

— А ещё вы сказали, что у вас двое детей.

— Да, дочери Анастасии одиннадцать лет, а сыну Матвею — семь, пошёл в первый класс.

— Что они говорят о службе в полиции?

— Сын точно пойдёт в силовые структуры. Это и ему самому нравится, и мы с мужем очень хотим, чтобы он продолжил династию.

— А если и дочь захочет? Не будете отговаривать, зная тяготы службы?

— Не буду. Я ведь и сама выбрала этот путь. И, отработав 20 лет, знаю, что нахожусь на своём месте. Я горжусь, что служу в полиции.

Газета «Петровка 38»

Автор публикации

0
Полиция, правоохранительные органы
Комментарии: 0Публикации: 363Регистрация: 28-03-2022